Одна дама, не отличающаяся особенной религиозностью, рассказывала мне замечательный случай из своей жизни. Несколько лет она была замужем и очень хотела иметь детей, но все дети рождались мертвыми. Она была близка к отчаянию. Тогда кто-то посоветовал ей сходить на могилку блаж. Ксении и помолиться там. Она помолилась и дала обет — если родится у нее дочь, назвать ее Ксенией. И вот действительно, у нее родилась девочка. Можно себе представить радость матери! Исполняя свое обещание, она дала ребенку имя Ксении, хотя ей самой всегда хотелось иметь дочь Наталию. Не помню сейчас, сколько дней прошло со дня рождения и крестин младенца, но только очень немного. И вот мать видит сон: ей кажется, будто она в часовне блаж. Ксении молится у ее гробницы, кладет на эту гробницу свою малютку и говорит: вот она, возьми ее, блаженная. И в след за тем она видит, как могила открывается, как протягиваются руки усопшей и берут ее девочку.
В страшном волнении и испуге она проснулась. Сердце ее сжалось и подсказало ей, что девочка умрет. И предчувствие не обмануло ее: девочка действительно в те же дни скончалась. Испытание было огромное, боль невыразимая.
Bеpa этой дамы была не настолько сильна, чтобы она во всем этом могла увидать Промысл Божий и особенную любовь к ней и ее девочке блаженной Ксении, что, конечно, так и было. Она близка была к сумасшествию.
Единственно, что, казалось ей, могло заглушить ее душевную боль, это если она возьмет какого-нибудь чужого младенца, вскормит и вырастит ее, вместо своей девочки. Прошла не одна неделя, а эта мысль все более и более крепла у нее.
Но как и откуда взять? Она точно ждала, чтобы кто-нибудь дал ей такое дитя.
Один раз она пришла к себе на службу. Просматривая, буквально от тоски, безо всякой мысли, газеты, она читает, что на Н-м вокзале такого-то числа подкинули одной женщине девочку нескольких недель. Девочку передали в распоряжение полиции.
N. N. (имя дамы) прочитала эту заметку и с каким-то горьким чувством воскликнула: вот, говорят, что есть Бог! А если бы Он был, так Он не той женщине, а мне бы эту девочку послал!
Прошло еще нисколько дней. Об этом случае N. N. забыла, но мысль взять на воспитание ребенка не покидала ее. И наконец, она решилась поехать в Воспитательный Дом и взять первого младенца, который ей приглянется. Приехав туда, она попросила показать ей детей.
И вот страшно тяжелое чувство овладело ею: ни один ребенок не был ей по душе, ни один не был похож на ее Ксеню. Это ощущение неприязни к младенцам было так велико, что она не решилась насиловать себя и со слезами на глазах собралась уезжать. В последний момент, когда она уже была в швейцарской, доктор послал за ней вдогонку сказать, что есть еще одна девочка, которую ей не показали. Она неохотно вернулась.
Принесли девочку. И вдруг теплое материнское чувство охватило N. N.: ребенок (так показалось ей) был вылитый портрет ее умершей девочки, и даже волосики и цвет глаз был совершенно тот же! Она тотчас взяла ребенка. Спросила: откуда она?
Ей отвечали, что ребенка подбросили какой-то женщине на Н-ском вокзале в такой-то день (т. е. в тот именно, какой упоминался в газете), крещена, зовут Наталией. Иными словами: это был тот самый ребенок, о котором N. N. выразилась, что если бы существовал Бог, то Он дал бы ей этого ребенка.
N. N. взяла девочку, любит и растит ее, как родную дочь. Волосы и цвет глаз ребенка оказались совершенно иными, чем у маленькой Ксени, но N. N. и сейчас помнит, что тогда они были именно такими, какими она хотела их видеть. Теперь же это не мешает ей любить свою девочку. <…>
Вспомнился мне этот рассказ, и, хотя N. N. никогда не уполномочивала меня оглашать его в печати, я думаю, что не согрешила, поделившись тем, что слышала с нашими читателям.
Да умножится и наша любовь к памяти … блаженной Ксении!
Ал. Платонова. «Кронштадтский Пастырь», 1916 г. № 39
