…Я начал духовно привязываться к Батюшке, но это были уже последние годы его жизни. Нас он уже стал принимать на своей квартире как родственников. Однажды я приехал к нему, а он был очень болен. Матушка, жена его, говорит, что завезли его в какую-то трущобу и там жестоко избили. <…>
Она меня просила: если сделается отцу Иоанну хуже, привезти к нему доктора.
— Ведь брат Иван докторов не любит, и трудно заставить его принять доктора. Но один доктор, Александров, ему понравился. Когда я вас извещу телеграммой, вы его привезите. Адреса я не знаю, где он живет, но вы так узнайте…
И действительно, спустя недели три получаем мы от матушки телеграмму с просьбой привезти доктора. Я уже заранее просмотрел по книге «Весь Петербург» адреса всех докторов Александровых, съездил к ним и узнал, кто из них был у отца Иоанна. После телеграммы я отправился по определенному адресу. Но оказалось, что доктор уехал на Кавказ. Что тут делать? Сейчас же послал ему телеграмму с просьбой указать заместителя. Тотчас же он нам ответил телеграммой и указал другого доктора. Я отправился по новому адресу. Тот согласился ехать в Кронштадт, но так как было уже 11 часов вечера, то мы решили выехать уже утром и утром же были в Кронштадте. Батюшка чувствовал себя немного лучше, как сообщила нам встретившая нас матушка. Доктор присел, чтобы обогреться. Вдруг дверь из комнаты Батюшки открывается, Батюшка выходит и идет прямо к нам, подходит к доктору и неожиданно говорит: «Христос Воскресе!» – и троекратно христосуется. Я в недоумении смотрю на Батюшку. Потом он подошел ко мне, благословил меня и позвал доктора к себе в кабинет.
Около часа доктор пробыл вместе с Батюшкой. Потом выходит Батюшка радостный и говорит: «А ведь вот доктор велел мне воздухом подышать. Пускай заложат лошадь. Спасибо тебе (Батюшка повернулся ко мне), большое спасибо за такого хорошего доктора», – и поцеловал меня крепко в щеку. Это для меня было так неожиданно и вместе с тем так радостно, что у меня слезы выступили. Я рад был, что хоть сколько-нибудь услужил Батюшке. А он говорит своей жене: «Хозяйка, распорядись накормить В.В. всем, что у нас есть лучшего, накорми обедом, пирогом, который сегодня принесли!» Усадил меня за стол, а сам отправился кататься вместе с доктором.
На обратном пути в Петербург, когда мы с доктором сели в Ораниенбауме в поезд, доктор мне говорит: «А ведь отец Иоанн действительно подвижник, и все, что про него пишут, все это ложь. Почему он меня встретил возгласом «Христос Воскресе!»? Он воскресил во мне Христа. Я теперь вспомнил: отец Иоанн есть тот священник, который исцелил мою жену от истерических припадков, которые называют беснованием. Она не могла выносить близости креста и икон. Я был тогда молодым врачом в Вологде. Проезжал тогда чрез Вологду к себе отец Иоанн. Я был ветреным молодым человеком, неверующим, а теща моя была очень верующая, и она попросила Батюшку заехать к нам. Он побывал у нас, помолился, возложил на голову моей жены руки и припадки прекратились. Но я считал это случайностью, самовнушением; был, конечно, доволен, что жена моя стала здоровой, но не придал никакого значения силе молитвы отца Иоанна. Даже не поинтересовался, кто он такой и откуда он. И вот теперь, благодаря вашему случаю, я встретил его и убедился, что это действительно подвижник. Мой случай в Вологде Батюшка, оказывается, помнит. Там, конечно, было не самовнушение, а исцеление…» Мне было особенно радостно слышать это признание врача…
